Потому что...

Говорят, что путешествующим ослабляют пост.

Сейчас я путешествую, а, точнее, пытаюсь выжить в русском общественном транспорте, -можно ли назвать меня путником?.. По состоянию дорог, кочки на которых заставляют «машину смерти» скакать, отбивая моими почками ритм либертанго в наушниках, я просто должна приравниваться к инвалидам второй степени. Можно ли назвать поездку по родному городу моими личными девятью кругами ада: Кропоткина – Площадь Калинина – Магазин «Чемпион» – Магазин «Уют» – Плановая – Холодильная – ДК им. Кирова – КОРС – Сухарная?..

Я люблю этот маршрут до посинения. До дрожи в больных коленях. До секундных замираний сердца. Я люблю, когда тишину комнаты разрывает песня «Битлз», и глаза, скользяпо экрану, читают: «я дома если хочешь приезжай». Я люблю подрываться с места, что бы я ни делала. Я люблю вскакивать, хлопать себя по карманам в поисках денег на дорогу. Я люблю того, кто никогда ко мне не приедет, но позовет ксебе. И я, как безвольный пес, вынуждена буду бежать на край города, чтобы увидеть его. Я люблю, выходя из автобуса, вдыхать свежий воздух леса.

Я трясусь в маршрутке. До девятого круга ада всего ничего. Мне сходить на нем.

А он все такой же взъерошенный и гривастый.

– Домофон не работает? Отключили, наверное, – говорит и улыбается, – но это не моя вина, – смеется в голос и приглашает войти.

Такой знакомый и такой другой. Мысль убегает с проторенной дороги и бежит куда-то вдаль, а память пытается в очередной раз запомнить каждую его черту, каждую морщину на лице. Очки разбиты, глаза видят плохо, и все, что остается – это слушать и смотреть, как он бывалым движением закидывает ноги на стол и начинает рассказывать какую-нибудь новую историю из своей жизни. А потом мучить задачами по физике.

– Возьми с собой тетраборат натрия, там, кажется, осталось что-то на дне.

Им никогда не понять того, что происходит между нами.

Он садит меня в маршрутку; я чувствую, что Данте, видимо, снова захотел описать весь ужас вечерних поездок по дождливому городу. Слякоть, мокрая обувь, разбитый вид, но разрастающееся внутри счастье.

– Если что звони, хорошо? – говорит, и по голосу слышно, что он тепло улыбается.
– Хорошо.

Зачем мыть голову, если и так попала под вечерний дождь? Потому что Сушкин.