привет из Сибири

Зачирикали птицы на ветках,
Окна солнечным светом рябят.
И в подъездах, на лестничных клетках,
Вновь слетаются стайки ребят.

И душа распахнулась, как дверца,
Чувств пьянящих нахлынул прибой.
Еле слышное тиканье сердца
Превратилось в неистовый бой.

Снегом всё ещё скрыты стропила,
Но ему уже крыши тесны.
Наконец-то она наступила –
Эта яркая прелесть весны!

Ах, эта милая улыбка!
Ах, эти серые глаза,
В которых, капелькою зыбкой,
Блестит счастливая слеза!

Она вот-вот щекой твоею
Сбежит и прыгнет мне на грудь.
И я застыну, онемею,
Что б суетою не спугнуть

Слезинку робкую любимой,
Тугую капельку тепла.
Я знаю, мне необходимо,
Что б эта капелька была.

Ведь в этой жизни без неё мне,
Как без страховки на краю.
И с каждым днём я всё влюблённей
В слезинку светлую твою!

В Зоопарке день погожий.
Солнца диск вверху повис.
И жираф пятнистокожий
Из вольера смотрит вниз.

Все жирафовы соседи
У жирафа на виду:
Слева белые медведи
Бултыхаются в пруду.

Справа лев золотогривый –
Повелитель жарких стран,
А за ним живёт спесивый
Очень вредный павиан.

Он скандалит откровенно,
Может быть из-за того,
Что соседская гиена
Злобно смотрит на него.

Звери лезут глубже в клетки.
День сегодня так горяч.
Но, зато зверята-детки
На жаре гоняют мяч.

То, что шубка жарковата,
Не помеха для потех.
Кувыркаются зверята,
Вызывая общий смех.

Дети хлопают в ладони,
Их любуясь суетой.
И бегут к тележке, пони
Запряжён в тележке той.

Он, ленивою трусцою,
Ребятишек в путь повёз.
Пыль, цветочною пыльцою,
Вверх летит из под колёс.

Мимо движутся вольеры.
На колёсах путь быстрей.
Маши, Вани, Коли, Леры
Загляделись на зверей.

Зебры выгнулись вопросом,
Старый тигр приподнял бровь.
Серый слон, огромным носом,
Отправляет в рот морковь.

Вон вольер для носорога,
Рядом горные козлы.
Да и птиц довольно много:
Грифы, страусы, орлы.

Мишка ветку обнимает
Крепко, чтобы не упасть.
Бегемот вовсю зевает,
Широко разинув пасть.

Две мартышки льнут друг к другу,
Словно в баночке драже.
Пони бегает по кругу.
Круг закончился уже.

Сходят грустно ребятишки.
Их мордашки так милы.
И кричат: – Пока, мартышки!
До свидания, орлы!

Мы сюда вернёмся снова,
Мы ещё придём не раз.
Эй, жирафа! Будь здорова!
Не скучай пока без нас.

На столе с какао кружка,
На стене часы спешат.
В них сейчас живёт кукушка,
И выводит кукушат.*

Подрастут кукушки дети,
Где же всех их разместить?
Что ж, придётся мне в буфете
Много дырочек сверлить.

Мама им наварит каши,
Я кормить их стану сам.
А потом, соседи наши,
Разберут их по часам.

У соседей станут сами
Кукушата куковать.
И с кукушкою часами
Дом наш будут называть.
                          
               * часовые кукушки – хорошие мамы

Ах! Эти снежные апрели!
Ах! Как злорадствует зима!
Холодным ветром свищет: – Съели?
Ещё не май, совсем не май.

А захочу, и в мае тоже
Пройдусь по улицам снежком.
От слов её, мороз по коже,
И холодок под языком.

А что, как в правду – сразу лето?
А вот весны совсем ни дня?
Я возмущён! Я знаю, это
Не для меня, не для меня!

Пусть всё как раньше, с чувством, с толком,
С ручьём, с сосулькой у окна.
Пусть лето тоже будет, только
Пусть раньше всё-таки весна!

И только так, никак иначе!
А всё иное глупый бред!
И вдруг! Гляжу, капелью плачет
Весна, и снега больше нет.

И всё вокруг как прежде сталось.
И солнцем залиты дома.
Ага! Так всё же испугалась
Меня нахальная зима!

Пианист

(А.Ефремову)

Венеция. Аншлаг в концертном зале.
Подрагивает в вальсе нотный лист.
Великого австрийца, на рояле,
Играет не австрийский пианист.

Для музыки незначимы границы,
Она летит, не ведая преград.
И две руки, как две большие птицы,
Над чёрточками клавишей парят.

Небесными касаниями звуки
Маэстро, словно таинство творит.
И кем благословенны эти руки?
И кто к ним с высоты благоволит?

Кто создал чувство музыки и такта
Предельно абсолютным? Только бог.
Чтоб в души наши грешные, хоть как-то,
Вселившись с благозвучиями, мог

Остаться он навечно, с кровью, с кожей,
И каждый станет, чуточку, но свят.
Будь славен пианист – посланник божий!
Пусть пальцы твои ангелы хранят

Застыла звезда у луны на реснице,
Лежит и не хочет слетать.
Усни моя радость, и пусть тебе снится,
Как будет сбываться мечта
Твоя сокровенная и золотая.
Пусть голову счастьем кружит.
Звезда у луны на реснице не тает,
Блестящей снежинкой лежит.

Все громкие звуки вдруг спрятались где-то,
И в мире царит тишина.
И ярко-оранжевым, сказочным светом
Горит за окошком луна.
Пусть лунные лучики лобик ласкают,
Пусть тапочки дремлют у ног.
И пусть, моя радость, твой сон охраняют
Твой Ангел-хранитель и Бог!

Облака, словно белые птицы,
В голубое слетелись гнездо.
Как же сладко мне рядышком спится
С полем вспаханным, под бороздой!

Сплю, рукою укрывшись от солнца.
Рядом ужин нехитрый лежит:
Квас в кувшине, почти что до донца,
Ртом, измученным жаждой, допит.

Лук надкусанный, четверть краюхи,
Соль рассыпана на узелке.
И застыла, как сонная, в ухе
Муха чёрная на волоске.

Быстро высохли капельки пота
На натруженной за день груди.
Сплю ли, щурюсь ли? Чую что кто-то
На меня с любопытством глядит.

Я вздохнул, кто-то краешком поля,
От меня, сиганул наутёк.
Эх, бедняга, какого застолья
Ты лишился, пугливый зверёк.

Улыбнувшись, я руки раскину,
Тёплой мыслью себя веселя,
Мою русскую, крепкую спину
Согревает родная земля.

Я знаю, что ты ходишь где-то,
Косыми лучиками света,
Теплом оттаявшей земли
Ты ходишь где-то там, вдали.
А я живу в холодной стыни,
В плену заснеженной пустыни.
Один, на много лет вокруг.
И лишь во снах, мой милый друг,
С тобою видимся порою.
В них, в этих снах, зима с весною,
Друг друга за руку держа,
Идут и, тая и дрожа.
Идут и чувств своих боятся,
И не желают расставаться.
И кто в кого сильней влюблён
Не знают. Впрочем, сон есть сон.
Он каждый раз бежит рассвета.
И ты опять за далью где-то.
Ревут ветра, весь мир знобя,
И я старею без тебя.

Жертва аутодафе я!
Сердце пламенем печёт!
То ли ведьма, то ли фея,
То ли ангел, то ли чёрт?

Кто ты, ада или рая
Мне посланник дорогой?
За грехи твои сгорая,
Счастлив я, что не другой

Этой чести удостоен.
Вижу я тебя сквозь дым.
Взгляд твой нежен и покоен.
Мне не больно, я любим.