поэзия

МЫ ТАКИМИ ЖЕ БЫЛИ…
                      
Мы такими же были, как вы,
И влюблялись, любили не хуже мы.
Только были войною контужены,
Как морозами стебли травы.

Мы - голодные дети войны,
С обожжёнными порохом душами.
Был нам жмых и обедом, и ужином,
Но зато нам теперь нет цены.

Пробивался к нам голос Москвы
Сквозь бомбёжки, обстрелы, пожарища.
Он был голосом друга – товарища,
Звал он нас не склонять головы.

Мы ходили в походы – «бои»,
Огороды изрыв «сталинградами»,
И морковке мороженой рады бы…
Где вы, сверстники, нынче мои?

Знаю я : тот, кто ел хлеб войны,
Кто баланду хлебал, не валандаясь,
Он в забое и в поле не ныл,
Жил, работал, и малому радуясь.

И любовь к нам большая пришла.
Только вы дифирамбы не пойте нам.
Та дорога, что Родиной пройдена,
Просто нашей дорогой была.

Парад Победы
Подковы цокают, гарцуют лошади.
Какие всадники! Им нет цены.
Парад Победы на Красной площади
В июле месяце, после войны.

Генералиссимус в новейшем кителе,
Звезда Героя горит на нём.
Народ ликующий: мы - победители!
Нам чёрт не страшен с таким вождём.

Сам маршал Жуков при всех регалиях,
К такой стратегии он не привык.
Он не проигрывал в любых баталиях,
А тут,поди же ты - немел язык.

Банкет готовится - оближешь пальчики!
Отец народов предложит тост.
Не все, не все ещё погибли мальчики.
Их ждёт Япония - решён вопрос.
.

ДОЛГИ

Ещё не отданы долги.
Дороги наши долги.
Звучит торжественно наш гимн.
Бои идут на Волге.

Но всё уже предрешено,
Хоть не близка Победа.
Мать не меняла на пшено
Костюм гражданский деда.

Он был у деда лишь один -
На выход и на вынос.
Дед в нём ни разу не ходил -
Причин не находилось.

Мы ели - только подавай.
Вон сколько оглоедов!
Наш довоенный каравай
Ушёл на фронт за дедом.

Картошки-мелочь-два куля -
Хватило не надолго.
А вся Российская земля
Была чужой до Волги.

И всюду шли на ней бои
Различного значения.
И пухли сверстники мои,
И чахли до свечения.

Потом вернули мы долги,
Как надо, все с избытком.
Земли хватило для могил,
Считать их было пыткой.

Гость
Я человек свободный,
Иду, куда хочу.
На мне костюмчик модный
И кепочка, и чуб.

И бабочка у горла,
И трубочка, и трость.
Иду легко и гордо
Я, как заморский гость.

Шагаю по окуркам,
Плевкам и шелухе.
Я, бывший вор и урка.
С Есениным в руке.

И сам я, как Есенин -
Такой же бравый вид.
Он был, конечно, гений.
И я не лыком шит.

Я на 10 лет победы старше Анатолий Лисица → 18 марта 2012

Я на 10лет побелы старше,
Пацаном прошёл через войну.
Всё стерпело поколенье наше,
Чтоб спасти от изверга страну.

Видел я расстрелы и бомбёжки,
Плач детей, рыдане матерей.
Голодал без хлеба и картошки,
Землю грыз, макуху и пырей.

Я последний, может быть, свидетель.
Но кому теперь предъявишь счёт?
Мы - войною вскормленные дети,
До сих пор голодные ещё.

И уже уходят ветераны,
Поредели сверстников ряды.
Не звенят гранённые стаканы,
Мытые слезами, без воды.

Я сижу один в молчанье строгом,
Осознав, что сделала война.
Жизнь моя, дарованная Богом,
Отшумит, как пенная волна.

Но всегда, везде на белом свете
Будут жить и вспоминать о нас
Наши внуки, правнуки, их дети
Так, как мы - о прадедах сейчас.
11 комментариев смерть, радость, победа, горе, вой

Все рубрики (2)
Я на 10 лет победы старше Анатолий Лисица → 18 марта 2012
КАРТИНА ХУДОЖНИКА
" ПОБЕДА" - белыми на красном,
Всего шесть чётких русских букв.
И каждый силится напрасно
Перекричать салюта звук.

Немые рты - подобье рыбье,
И шеи вытянулись ввысь.
Как у подвешенных на дыбе,
Глаза слезами налились.

То слёзы радости и горя,
И крик неистовый, немой.
А те мальчишки на заборе -
Так это я и сверстник мой.

И репродуктор у правления
Один всего на весь колхоз.
Остановилось то мгновенье,
Мгновенье радости и слёз.

Остановилось то мгновенье
И жить осталось на века.
Художник был, бесспорно гением,
И всё же дрогнула рука.

Он расписался криво, косо
И долго с кисточкой стоял,
Курил в волненье папиросу,
Как после боя генерал.
8 комментариев память, война

Памяти поэта - художника
              Альберта Ильинского    
  Быль
Поэт и девочка - скрипач.
Я встретил их на рынке как - то
И пожалел, что не богач,
Что я смирился с этим фактом.

Поговорив о том, о сём
С известным  в городе поэтом,
Сошлись на том, что невесом
Наш гонорар зимой и летом.

А девочка, не слыша нас,
Легко пиликала на скрипке.
Лежало в баночке как раз
Рублей с полсотни, мятых, липких.

И рядом книжица его
Стихов с русалкой на обложке.
Десятку он просил всего,
Старик, контуженный в бомбёжке.

На хлеб, на чай и на табак
Он заработать может за день.
Ему ещё бы на кабак -
Поэт почти всегда всеяден.

Но не о том его печаль.
Они дотянут до получки.
Ему достаточно на чай,
Да на учёбу надо внучке.

Его девчушка - вундеркинд,
И ей бы надобно учиться,
Такая хрупкая на вид.
Как примет девочку столица?

Они стояли там вдвоём,
Уже охрипшие от жажды.
Не каждый жаловал рублём,
А скрипку слушал жадно каждый.

И я посетовал на быт
Наш, неустроенный и дикий.
А скрипка плакала навзрыд,
Глуша толпы базарной крики.

БОБЫЛЬ
Сквозняк откроет двери,
А в доме ни души,
Пойдёт квартиру мерить,
Бумаги ворошить.

Задержится на кухне,
Где стынет в кружке чай,
И фрточкою стукнет,
Как будто невзначай.

С дровами из сарая
Войдёт хозяин в дом
И, тяжело вздыхая,
Займётся очагом.

Бумаги стопкой сложит
И сядет у стола.
Подумает: " Негоже
Разбрасывать дела".

Допишет на конверте
Обратный адрес свой
- Не пишут писем, черти,
И не хотят домой.

Пять лет к нему не едут
И внуков не везут.
Он не пойдёт к соседу
Вершить над миром суд.

Накинет молча свитер,
От чая разомлев.
Он здесь последний житель
На маленькой земле.

БЫЛО ВСЁ
Было всё, как у людей-
По науке.
Было семеро детей.
Были внуки.
Разлетелись кто куда,
Неизвестно.
Самолёты, поезда,
В мире тесно.
От деревни, где росли, -
Только трубы,
Да клочок сухой земли
В кочках грубых.
Запустение кругом,
Всё в бурьяне.
Покосился старый дом
Бабы Мани.
И остались из родни:
Кот, собака
Да петух ещё один,
Забияка.
И живёт она одна
В целом мире.
И ржавеют ордена
Мужа Фири.

Весеннее
Уже другой весенний голос
У птиц, синиц и воробьев.
Капели слышится весёлость
И шум подвыпивших ручьёв.

Снега осели, почернели.
А воздух свеж! Утрами пей!
Какая благость, в самом деле,
Весна на улице моей!

И в облаках высоких, белых,
Как благодать, струится свет.
И у голубок оробелых
От голубей отбоя нет.

И у любимой синь небес
В глазах бездонных, изумлённых,
Такие встретишь у невест,
Во всю вселенную влюблённых.