Юрий Снегов.

Огромные чудо-крылья
Черной лохматой птицы
Город собой накрыли,
Спрятав дома и лица.

Ночью кипит работа,
Ее выдают лишь тени,
Где-то, кого-то кто-то,
Темень, сплошная темень.

Ночью гулять опасно,
Лучше остаться дома,
Только не все согласны
С этою аксиомой.

Видишь ту сигарету?
Девочке ночи мало.
"Дайте сюда карету,
Золушка хочет бала"!

Пьный художник слышит,
Чувствует настроенье:
"Станут конями мыши,
Дайте мне вдохновенья"!

Красным помажет губы,
Черным подправит брови,
И в замок, где воют трубы,
И гомонят свекрови.

Стены в лиловых красках,
В черных нарядах слуги,
Свита и гости в масках,
Только глаза и руки.

Принц в реверансе низком:
"Здравствуйте, мы Вас ждали"!
К сердцу прижмется близко:
"Нет, Вы, не опоздали".

Стонут вдали свекрови
Нагло и откровенно,
Близость соленой крови
Действует внутривенно.

С шумом взлетают птицы
Чувствуя запах фальши,
Что-то должно случиться,
Дальше, скорее дальше!

И на краю рассвета
Воем своим пугая,
К замку летит карета,
Только уже другая.

Хлещет фонтаном ярость:
"Я не хотел, поверьте!
Сколько еще осталось?
Здесь не должно быть смерти!"

Скомканные страницы
Не воротить и пекла,
И превратились лица
В горстку сухого пепла.

Вроде бы стало тише,
Справился с подлецами.
А под ногами мыши
С медными бубенцами!

На пол летит посуда:
"Все же закрыты двери!
Как? Почему? Откуда?
Вы же сгорели, звери!"

Кафельная палата,
Воздуха не хватает,
Это уже расплата,
А снег за окном не тает.

Автор на руки дует,
Он их обжег немного,
А за него колдует
Доктор седой и строгий.

Режет, забыв про совесть,
Колет, нахмурив брови,
Пишет иглою повесть,
Лишь бы хватило крови.

Пьяное от наркоза
Сердце устало бьется,
На пол бежит глюкоза,
Смерть за окном смеется.

Зачем выхожу в эту ночь, презирая сомнения,
Пугая успевших заснуть полуночных собак?
Бессонница, глупые мысли, виню настроение
В душе понимая, что это, конечно, не так.

Зачем я настроен решительно, даже воинственно,
Не просто же свежего воздуха вышел хлебнуть?
А где-то на самой поверхности кроется истина,
Мне просто уже без тебя невозможно заснуть.

В моей биографии произошли изменения,
Уж больно спокойной и тихой та заводь была.
Теперь забурлила, и мне не хватает терпения
Дожить без тебя до утра, вот такие дела.

Былое размыто снегами, ветрами, да ливнями,
Его не прочесть, не узнать и не нужно искать.
Мы пересеклись и единою стала та линия,
Я просто хочу тебе все этой ночью сказать.

Осел однажды в лес забрел,
Отбился бестолочь от стада,
Спросил заблудшего орел:
Чего тебе, пузатый, надо?

И поняв, что не хищник тот,
Позвал он весь звериный мир,
Собрался весь лесной народ
На ту халяву, то есть пир.

Волк прорычал: Свежак люблю!
Давайте я его свалю!

Казалось бы, ослу - хана!
И он сказал, теряя силы:
Я - близкий родственник слона,
Моя жена его крестила.

И я ему теперь родня,
А это много, согласитесь.
Ну, что же, лопайте меня,
Если расплаты не боитесь.

Я большее вам расскажу:
Я с ним в одной траве лежу.

Услышав возгласы нахала,
Лиса продолжила совет:
Я что-то о слоне слыхала,
Он, вроде бы, авторитет!

И рысь тот довод подтвердила,
Найдя весомые слова:
Все говорят, слон - это сила,
Он не боится даже льва!

У всех, кто тот совет держал,
Вдруг аппетит совсем пропал.

Тут на поляне вырос пес,
Худой оборванный и злой,
И прорычал ослу всерьез:
Скотина толстая, домой!

Упала толстая осина,
И завалилася сосна,
Рванул домой от страшной псины
"Ближайший родственник слона".

Усевшись кругом возле ели,
Все звери просто обалдели:
В собаке страха - ни хрена!
А чей же родственник она?

Ах, извините,я не нарочно!
Меня толкнули, а я на Вас.
Ну, что, Вы, право! Конечно, можно.
Да, я танцую неплохо вальс.

Да нет, напротив, не огорчили,
Да я же вижу, что не артист.
В каком, Вы ранге, в каком, Вы, чине?
Как интересно! Живой танкист!

Какое небо, какие звезды,
И что-то радостное в груди!
Ох, извините, но слишком поздно.
Ну что, Вы, Леша, все впереди.

Зачем так сразу и целоваться!
При чем здесь мама! Сама решу.
Нет, я большая, уже семнадцать!
Как, Вы, не знаю, а я спешу.

Как уезжаешь! Я не забуду!
И почему ты мне не сказал?
Я обещаю я точно буду!
У нас всего-то один вокзал.

Какое небо, какие звезды!
Так получилось, ты не суди.
Ну что, ты, Леша! Уж лучше поздно!
У нас с тобою все впереди!

Товарищ фельдшер! Прошу остаться!
Там, в двадцать третьей лежит танкист.
Ну что, Вы, снова! Мне восемнадцать!
Мне очень нужно! Нет, не каприз.

Ну, здравствуй, Леша. Молчи, я знаю.
Один из тысячи только шанс.
Живи, любимый, я умоляю!
Еще не сыгран последний вальс.

Какое небо, какие звезды!
Прошу, останься, не уходи!
Нет, что, ты, милый! еще не поздно!
У нас с тобою все впереди!

Рощи распрощались с бледными платками,
Им покрасоваться только волю дай!
Я вдыхаю небо жадными глотками,
И течет по жилам приворотный май.

Надышаться вдоволь, насладиться вволю,
Снам в такое время я не уступлю!
За город скорее, к молодому полю,
Радуюсь травинке больше чем рублю!

Стану порумяней, посвежею малость,
Смою чистым солнцем зимние грехи.
Время все дороже,сколько мне осталось?
Это не про годы, это про стихи.

В эти дни хмельные распрощаюсь с ленью,
У весны цветущей, ох, короткий век!
Задохнуться нужно мне еще сиренью,
И не пропустить бы яблоневый снег!

Этот мир весенний непередаваем,
Сердце замирает, и душа поет!
Мне еще влюбиться нужно этим маем,
И нацеловаться на весь год вперед!

Мне снились телефонные звонки,
Безумно дорогие сердцу трели
К истерзанной душе моей летели
Сквозь километры жизненной пурги.

Все было: долгожданное"Привет"
И сладкий разговор про тихий вечер,
Сводящее с ума: "Пока. До встречи",
Которого я ждал так много лет!

Кому-то снились ночи у реки,
И шею обвивающие руки.
А мне безумно дорогие звуки,
Мне снились телефонные звонки.

Просыпаюсь. Туалет. Завтрак. Радио.
"Сделаем! Добьемся!Почти искоренили! Не верите?"
Верю. А где это?
Выключаю. Головная боль. Очень. Где мой цитрамон?
Выхожу. Плакаты. Объявления. Реклама.
"У нас лучше! Без холестерина! Без вазилина! никаких добавок! Не верите?"
Верю. Но это же у вас.
В аптеке.
"Новинка! Рекомендую! Никаких последствий! Снимет как рукой. Не верите?"
Верю Но это дорого.Очень! Мне цитрамон.
Недовольство. Пренебрежение. Я плохой покупатель. Плевать.
Прихожу. Принимаю. Жизнь не прекрасна, но жить можно.
Включаю телевизор.
"Мы им покажем. Есть, но исправим! Будет лучше, вот увидите! Не верите?"
Верю. Но я этого не увижу.
Не против. Говорите. Показывайте. Обещайте. Это ваша работа.
Только цену на цитрамон не поднимайте. Пожалуйста!

Жизнь изменилась, страна другая, а денег по прежнему нет.
Толи мало печатаем, толи все разбирают прямо на заводе. Не хватает всем!
А если очередь организовать? Талоны ввести на деньги?
Если всем не хватает, надо что-то делать!
А говорили, что с дефицитом покончено. Опять обманули.
Я не против. Просто жизнь проходит, а я не знаю, сколько это миллион.
Сам знаю что много. А много -это сколько?
Жизнь проходит! Дайте, хотя бы фальшивых!
Что, вы, опять врете! Знаем же, что печатают!
Тоже не всем? Ну, вы, даете! Фальшивых жалко! Мне же только подержать.
Вот страна! Умрешь, не зная сколько это миллион!
Сам знаю, что много. А много - это сколько?

Гости в сборе, все чинно и строго,
Стол прекрасен! Ох, как всего много!
Манят легкой прохладой напитки,
Видеть это мне все хуже пытки.

Музыкант здесь не гость, а работник,
Как маляр, штукатур или плотник.
В рамках принятого этикета
Должен петь, пока песня не спета.

А Вы.

Наливайте, кому не налито!
И приятного всем аппетита!

Тихий шопот, немые улыбки:
-Мне салатик.-А мне дайте рыбки.
-А, вон там, вдалеке, что такое?
-Господи! Это же заливное!

Первый тост "За здоровье и службу"!
А второй: "За любовь и за дружбу"!
Закусили и третий вдогонку!
Водку пьем, чай, а не самогонку!

Наливайте, кому не налито!
И приятного всем аппетита!

Кто-то рыбу уронит на платье,
Кто-то грохнет посуду на счастье,
Кто-то громко икнет от селедки,
Кто-то вдруг поперхнется от водки.

Через пару часов вспомнит кто-то,
Что не пели еще "Поворота",
И душа, как река разольется!
И широкая песня польется!

Наливайте, кому не налито!
И приятного всем аппетита"

Буква "Ж" за углом, потом прямо,
Там закроется пышная дама.
И решат сразу все, что им нужно,
И начнут колотить в дверь ту дружно.

И, когда грудь осилит три нормы,
Обнажит та мадам свои формы,
И, убив в себе приступ икоты,
К ней рванутся толпой "Дон Кихоты"!

Но это будет потом, а пока:

Наливайте, кому не налито!
И приятного всем аппетита!

Нормы в прошлом, их нет и в помине,
Дамы "макси" все сделают "мини".
И, когда зазвучит вдруг цыганка.
То начнется прекрасная пьянка!

Козел, по жизни коммерсант,
Приняв на грудь однажды малость,
Решил, что у козы талант,
А, может, просто показалось.

-Звездою будешь ты эстрады,
Сказал, как говорится в лоб!
-Куплю тебе ведро помады,
Колготки, полный гардероб.

Теперь в Москву, там знают толк,
Решил козел, и в путь пустился,
Знакомый у козла был волк,
Помочь тот сразу согласился.

Козлы и волки - те всегда
Найдут друг друга без труда.

В Москве всем шоу правил дятел,
К нему-то волк пришел с козлом.
Он их мгновенно озадачил,
Как будто по башке веслом:

Сначала бабки, господа,
И сразу все без промедленья!
А утром будет вам звезда,
Поклонникам на удивленье.

Ей быстор изменили имя,
Все стали звать ее "Козу",
Был силикон ей вставлен в вымя,
Муж даже выронил слезу.

-А, ну-ка, спой,- сказал ей дятел.
И толстоклювый чуть не спятил.

Идею кинула свинья,
В которой свинства много было:
-Запишем голос соловья,
Его толпа всегда любила!

Нашли маэстро соловья,
Он быстро спел, ведь мало слов:
Все лю-лю-лю, да ля-ля-ля.
Короче, песня про любовь.

Снимали клипы за границей,
И по ночам, и по утру,
В них было все: и тигр с львицей,
И экзотичный кенгуру.

Там все восприняли всерьез,
Уж больно любят русских коз.

И, вот, она уже смеется.
Дает каналам интервью,
Талант, ведь, он всегда пробьется!
Я с детства хорошо пою!

И верят бабушки и дети,
И верит весь честной народ
В козлиные рассказы эти,
Вот только на экран плюет!

Учти, козлиная порода:
Нельзя купить любовь народа!